«И снится ему рокот космодрома». Валерий Валиев о своей службе на Байконуре

Предстоящий День космонавтики он считает своим профессиональным праздником. Валерий Валиев создал и возглавляет общественную организацию «Ветераны космодромов», объединившую около 30 жителей города-курорта, служивших на космодромах, причастных к созданию ракетно-ядерного щита страны.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Валерий Абдурахманович Валиев – педагог-историк, краевед и публицист, автор десятков книг. Член Краснодарского регионального отделения Российского военно-исторического общества, правления анапских отделений «Боевого братства» и ДОСААФ, отличник профтехобразования, почетный работник общего образования РФ, академик Международной академии детско-юношеского туризма и краеведения.

Где бывал Шарль де Голль

В армию студента-третьекурсника филфака Таджикского госуниверситета в Душанбе призвали в 1963-м. С призывного пункта новобранцев доставили к поезду и отправили к месту службы.

– Мы не знали, куда едем, – вспоминает Валерий Абдурахманович, – и только в поезде начали догадываться, что едем на космодром Ленинск. Так в те годы назывался Байконур. Перед посадкой в вагон собралась хорошая компания, с этими ребятами я сохранил дружбу на всю жизнь.

Поезд прибыл в Тюра-Там. Кругом бескрайняя степь, туда уходила железнодорожная ветка до космодрома, объекты которого занимали огромную территорию – 100 километров в длину и в ширину. На 95-й площадке располагалось несколько полков обслуживающего персонала, представлявшего практически все рода войск Советской армии.

– В воинской части нас встретили, повели в баню, до которой надо было идти километр по заснеженной степи, – продолжил Валиев. – Баня располагалась в вагончике, у которого нас встретили… военные моряки. Мы обалдели: откуда они среди степи?

Позже выяснилось, что находившиеся там военные моряки выпускали испытываемые ракеты из шахт, заполненных водой, чтобы имитировать запуск с подводной лодки. Так что на военном параде можно было видеть военных, одетых в разную форму. В конце концов начальству это надоело, и была дана команда сделать всех артиллеристами. 

– Меня определили на 3-й измерительный пункт – ИП-3, – рассказал далее Валерий Абдурахманович. – Таких пунктов было девять, причем они были расположены в разных регионах страны, даже на Дальнем Востоке. Когда производился запуск ракеты, мы замеряли и передавали различные данные. Этому измерительному пункту было всего полгода. Он представлял собой три здания с антеннами, а вокруг была колючая проволока.

Солдат-новичок растерялся. Не понимал, как он, филолог, будет обслуживать сложное техническое оборудование. Но приказ есть приказ. Валиева назначили оператором станции «Трал-С».

– В моем распоряжении было восемь съемочных аппаратов, каждый из них заряжался 30 метрами кинопленки, – продолжил ветеран космодрома. – Моей задачей было выставить на осциллографе точки, с которых начинался отсчет. Затем по команде «Старт!» надо нажимать на кнопку, запускать работу аппаратов, которые фиксировали процесс. Каждый аппарат записывал восемь параметров – температуру наружную, температуру топлива, двигателя и прочее. На крыше была большая антенна, управляемая вручную. В любую погоду, в пургу и холод приходилось взбираться к антенне, потихоньку поворачивать ее регулятор, чтобы на строго определенном градусе поймать сигнал от ракеты.

3-й измерительный пункт был в полутора километрах от строившейся пусковой площадки для ракет, которая впоследствии стала ведущей. Там были оборудованы два наблюдательных пункта. Один из них со специальным бункером, который посещали министр обороны СССР, французский президент Шарль де Голль и высокопоставленные военные чины из армий стран Варшавского договора.

Секрет на 20 лет

– Бывали и нештатные ситуации, – признался Валерий Абдурахманович. – Например, аварии, когда ракета при старте взрывалась и происходил выброс гептила – коричневого облака ракетного топлива. Нас вывозили, кого за два часа до старта, кого за час. Меня вывезли за 15 минут, потому что я должен был получить пленки с записями со всех станций, упаковать их, опечатать и с вооруженным сопровождением сдать в особую часть. При запуске многие строители даже на электрические фермы залезали, чтобы наблюдать за стартом ракеты. Но если происходил взрыв, наблюдатели, как виноградины, сыпались вниз и давали деру в зависимости от того, куда устремлялось гептиловое облако.  

Валерий Валиев прослужил некоторое время оператором, потом его как филолога назначили заведующим секретным делопроизводством и библиотекой. Секретная документация заключала в себя конструктивные особенности того, что испытывалось на полигоне: ракет, отдельных блоков. Он давал подписку о неразглашении в течение 20 лет всего, что знал.

Активиста избрали секретарем первичной комсомольской организации. Он оформил ленинскую комнату и организовал библиотеку в части. Получил 150 книг, а когда через три года срочной службы демобилизовался, сдал 3,5 тысячи книг.

На Байконуре Валиев собрал группу ребят, увлекавшихся литературным творчеством. Издавали свои журналы, в которых публиковали опусы солдат и офицеров, письма родителей. Некоторые материалы передавали в окружную военную газету «Фрунзевец», которую выпускали в Алма-Ате.

Он вспоминает самые яркие моменты, когда по какой-то причине откладывался запуск ракеты и ведущие конструкторы, высокие военачальники выходили на площадку. К солдатам-срочникам, выполнявшим задачи по обслуживанию, они относились по-отечески тепло. Можно было перекинуться словом, о чем-то спросить.

Валерий Валиев рассказал об установившейся на космодроме традиции, когда мотовозы выходили из монтажно-измерительного комплекса – МИКа размером с огромный стадион, в котором 3–4 железнодорожные ветки. Туда доставляли части оборудования для сборки ракет.

Как «секретчик», он мог посещать МИК и наблюдать за процессом сборки. Когда приближалось время старта, открывались ворота, из которых медленно выходил тепловоз, а слева и справа от него шли конструкторы, инженеры, которые сопровождали ракетный комплекс до самого старта. Такой своеобразный парад научно-технических знаний, воплощенных в жизнь.

Чтобы звёзды стали ближе

С космонавтами в период службы Валиев не встречался. Эти встречи состоялись уже позднее. Отслужив срочную, он вернулся на студенческую скамью, а когда стал дипломированным педагогом, занялся пропагандой космонавтики среди детей и молодежи. Сначала в советском Таджикистане, в душанбинской секции космонавтики, где ребята изготавливали модели ракет и луноходов. Так звезды для мальчишек становились ближе.

Потом Валиев переехал в Анапу и работал во Всесоюзном оздоровительном трудовом лагере «Рабочая смена» – сейчас это ВДЦ «Смена». В лагере Валерий Абдурахманович заведовал музеем.

– Наш музей стал филиалом Центрального музея авиации и космонавтики, расположенного в Подольске, – отметил он. – Туда на различные мероприятия обычно приглашали космонавтов. Там мы пообщались с Алексеем Леоновым. Потом в «Смену» приезжали космонавты Лев Демин, Игорь Волк, оставившие несколько автографов.

Затем Валиев работал в гимназии «Аврора». Гимназисты под его руководством дважды принимали участие во Всероссийских Гагаринских чтениях. Он был и на встрече трех космонавтов, наших земляков-кубанцев Виктора Горбатко, Анатолия Березового и Геннадия Падалки в Краснодаре.

Ветеран Байконура продемонстрировал реликвии из личного архива – автографы ученого, участника запуска первого искусственного спутника Земли и заместителя руководителя космодрома Байконур Евгения Чёрного.

Как память о службе на космодроме у Валиева остались медали «20 лет Победы» и «50 лет запуска первого искусственного спутника Земли».

– Байконур и сегодня остается для меня фантастическим местом, где зародилась космическая сказка, которая стала былью, – сказал напоследок Валерий Валиев.