«Русский Оге – норвежский партизан». Судьба участника сопротивления Владимира Гудова

Он настоящий человек-легенда, чье имя до сих пор окутано некой тайной. Хотя в советское время о нем писали немало. После Великой Отечественной войны в Норвегии была выпущена пластинка с песнями о «русском Оге». А сегодня в интернете можно найти ссылки на две книги о Владимире Гудове: «Норвежские были» и «Разведчик по имени Оге-2». И все же так много вопросов. Почему в свое время его сделали командиром русской группы партизан? Почему он долго ничего не рассказывал о своем партизанском прошлом? Почему в Анапе нет ни одной мемориальной таблицы с его именем, и остались ли у Владимира Гудова, ушедшего из жизни в 1988 году, родные в Анапе? Мы попытались найти ответы хотя бы на часть этих «почему».

Плен и побег

Владимиру Гудову было всего 19, когда началась война. Родился он в 1922 году на Ставрополье. Отец его был председателем колхоза, коммунистом. Попал под репрессии, сидел в лагере, но вскоре был освобожден. После они переехали в Анапу. Владимир учился в городской школе, ныне СОШ № 1.

На фронт ушел в первые же дни. Воевал связным в составе 42-го стрелкового полка 44-й стрелковой дивизии на Юго-Западном фронте.

Участвовал в тяжелейших боях под Курском. В районе Валуйки, тяжело контуженный, в бессознательном состоянии Владимир попал в плен. Начались страшные дни фашистской неволи в концлагере для русских военнопленных. Гитлеровцы делали все, чтобы сломать его волю: били прикладами, травили собаками, морили голодом. Но он выстоял. Из России узников отправили в Германию, оттуда – на тяжелые работы на север Финляндии, в Рованеми, затем в Норвегию на строительство дорог.

Среди военнопленных было немало русских. Вместе с норвежцами Владимир работал в команде плотников на строительстве укреплений. Местные жители с сочувствием относились к военнопленным, тайком подкармливали их.

Там он подружился с пожилым норвежцем Тунсеном, который увидел в молодом русском не только друга, но и возможного соратника в антифашистской борьбе. Однажды вечером он передал ему ножовку и финку и на ломаном русском прошептал: «Завтра, когда вас повезут на военную стройку в Тронхейм, попытайтесь бежать и найдите партизан».

Утром их погрузили в эшелон. С помощью финки и ножовки они с другом Данилой проделали дыру в передней стенке вагона. Через нее и сбежали. Вот как сам Владимир Иванович вспоминает об этом в главе «Партизаны» в книге «Норвежские были».

«Мы вылезли на буфер. Вагоны швыряло вправо и влево. Вихрь воздуха бил в лицо. Мы выжидали, чтобы удобнее прыгнуть. Данила Морозовский кинулся вниз. Больше я никогда его не видел.

Замелькали фонари станции. Я нырнул в вагон, схватил шинель и прикрыл ею дыру. Шаркая подошвами, прошел охранник.

Электровоз дернул. Застучали колеса. Я откинул шинель и хотел вылезти на буфер. Гриша Костин опередил меня и ринулся вниз. Я последовал за ним. Падая, ударился о бетонный столбик. Меня рвануло, бросило под откос…»

В «Лесном отряде»

Пять дней они шли на восток, питаясь черникой, сырыми грибами и картошкой. Днем прятались в лесу, ночью двигались. И однажды наткнулись на разведгруппу партизанского отряда. Они и доставили беглецов в горы к норвежским партизанам. Вот как Гудов описывает ту встречу:

«Вокруг костра сидели парни с крашеными остроконечными бородами и усиками-стрелками или с бородами и бакенбардами, но без усов. Командир отряда Борьгар Ауне Кнютсен по кличке Эрих приветствовал пополнение. Норвежцев было четырнадцать. Они приняли нас в свое лесное братство. Вместе учились нападать на врага с ножом и пистолетом, тренировались в переноске тяжестей. Нас обмундировали, вооружили, и мы участвовали во многих операциях».

Отряд назывался «Брюсскерюд тропп» – «Лесной отряд». Он был малочислен. Взрывали мосты, пускали под откос поезда, жгли лесопилки, работавшие на гитлеровцев. К примеру, в начале октября 44-го отряд предпринял налет на оружейный завод в Конгсберге.

«Убрали часового. Я и Клаус направились к насосной станции. Развязали мешок со взрывчаткой, подожгли бикфордов шнур. Помчались к речке и залезли под настил причала. Взрыв осветил все вокруг. В ночи затрещали автоматы. Стреляли у ворот. Мы побежали в лес. Вслед свистели пули. Клаус споткнулся.

– Ранен, – пробормотал он.

Я взвалил его на спину. Высокий, сухопарый, он казался легким.

«Лишь бы не лишился сознания от потери крови. Не найду дороги», – думал я.

На третьи сутки я притащил Клауса в расположение отряда».

Не менее дерзкой была операция, когда они взорвали бензосклад неподалеку от Тронхейма, который снабжал бензином все немецкие машины в прифронтовой полосе.

Его территория была окружена сторожевыми вышками, ночью освещалась прожекторами. Поэтому они решают захватить на дороге немецкий грузовик и въехать на нем. Так и сделали. Подкараулили машину, вскочили на подножку, водителя-фашиста скинули под откос – и вперед.

К бензоскладу подъехали на большой скорости, издали посигналив часовому. За рулем был Берсен, в кузове Гудов. Когда поравнялись с воротами, Гудов автоматной очередью снял часового, а потом еще двумя прошил огромный бак с топливом на территории. Что было силы швырнул в бак гранату. Последовал оглушительный взрыв, в небо взметнулся столб огня. Набирая скорость, они вылетели из ворот на шоссе. Их провожали автоматные очереди с вышек. По пятам мчался фашистский «мерседес».

На ходу выпрыгнув из грузовика, они смогли подорвать «мерседес» и уйти от погони в горы. Берсен был тяжело ранен. Гудов взвалил товарища на спину и стал медленно взбираться по склону. Более суток понадобилось им, чтобы добраться до своих.

За успешное выполнение задания и спасение товарища Владимир Гудов был назначен командиром русской группы отряда «Брюсскерюд тропп».

В один из дней крестьяне сообщили, что староста их селения составил списки близких и родственников партизан. Нельзя было допустить, чтобы они попали в гестапо.

На задание пошли 7 русских и 4 норвежца. Под покровом ночи Владимир «снял» часового. Чтобы без шума пробраться в дом старосты, один из партизан проник через печную трубу в камин и открыл дверь остальным. Они забрали список, прихватили продукты и благополучно вернулись в отряд. Немцы в ответ устроили облаву.

«Сытно позавтракав, я закурил сигарету, взял мыло и пошел к ручью постирать рубашку. Прямо на меня двигались автоматчики. Опрометью бросился в дом.

– Немцы! – крикнул по-норвежски.

Схватив винтовку, успел выскочить наружу и спрятаться за угол дома. Солдаты стреляли выбегавшим вслед за мной норвежцам в ноги. Я высунулся из-за дома. Рядом полоснула струя свинца. Будь что будет! Пригнувшись, я врезался, словно лыжник, летящий с горы, в толпу солдат, расшвырял их и прыгнул с обрыва. Не знаю, как не переломал кости. Пули вышибали щепки из стволов деревьев позади меня…»

«Лесные парни» и любовь

Владимир долго блуждал по лесу, пока не попал в партизанский отряд «Лесные парни». Им руководил норвежец Оге Ларсен. Командир прикипел сердцем к русскому соратнику как к родному сыну. И шутя прозвал его Оге-2. Кстати, после Великой Отечественной войны в Норвегии была выпущена пластинка с песнями о «русском Оге», как его звали друзья в отряде. В составе партизанского отряда «Лесные парни» анапчанин сражался против оккупантов до конца войны.

Оказывается, была у Владимира в партизанском отряде и волнующая история любви. Кайн стала боевой подругой и женой Гудова.

«В аду войны я испытал счастье любви», – говорил Владимир Иванович.

Война как соединила влюбленных, так и разлучила навек. Он знал, что у них будет ребенок. Репатриированный в Россию после окончания войны, Гудов помнил о своей первой семье всю жизнь. До последнего дня он надеялся увидеть и завещал близким разыскать его первую любовь – норвежку Кайн и ребенка, который родился уже без него. Анапские следопыты обращались в Министерство иностранных дел по розыску партизанской жены и ребенка, но тогда все запросы остались без ответа.

20 июля 1945 года Владимир Гудов в числе других русских партизан был переведен в Осло в миссию по репатриации советских граждан.

Вернувшись из Норвегии на Родину, он, как каждый побывавший в плену, был подвергнут глубокой проверке по подозрению в предательстве. Отбыл два года принудительных работ в ленинградском «Невдубстрое». И только в 1947-м вернулся домой.

А в 1956 году в Советский Союз пришла весточка от норвежских друзей-партизан. Они прислали ему короткое, но полное теплых слов письмо, написав на конверте нехитрый адрес: «Владимиру Гудову, Анапа у Чёрного моря».

«Большое спасибо, Оге, за твой привет по радио. Мы не слышали этой передачи, но я вместе с некоторыми нашими друзьями читал об этом в газете. Мы хотим также послать тебе привет. Поскольку ты, наверное, забыл большинство норвежских слов, которые выучил здесь, мы посылаем тебе письмо через русское посольство для перевода. Мы все живем хорошо и хотели бы получить весточку от тебя. С приветом, Арне Энген, Оге Ларсен, Педер Ювет, Отто Энген, Оге Ларсен, инженер. Хенефосс, 13 июля 1956 г.»

Позже на дружеской встрече членов советской делегации партизан с партизанами Норвегии Оге Ларсен скажет: «Вы думаете, я ничего не знаю о русских? О, вы глубоко ошибаетесь. Я их видел на войне и считаю, что нам нужно поучиться у них любить свою Родину. В нашем отряде сражалась группа русских, бежавших из гитлеровских концлагерей. Я особенно привязался к одному из них. Он был для меня как бы приемным сыном, и звали его в отряде, как и меня, Оге. По-русски он звался Гудов Владимир. Был очень храбр и находчив… Где он сейчас? Что делает? Привет ему от Оге Ларсена».

Жена героя

И сегодня в Анапе живет его вдова Зоя Фёдоровна Гудова – очень милая, душевная, интеллигентная старушка. Худенькая – в чем душа держится! Живет совсем одна.

1 января ей исполнился 91 год. К сожалению, вот уже 11 лет после перелома шейки бедра она прикована к постели. За ней ухаживает очаровательная молодая женщина, соцработник Ирина, которая нас и познакомила.

Вот в этой однокомнатной квартирке в пятиэтажке по Крымской, 216, они с Владимиром Ивановичем и прожили почти 20 лет.

Спрашиваю Зою Фёдоровну про мужа, и ее бледное лицо тут же оживает, освещается улыбкой.

«Я с удовольствием, очень даже рада с вами говорить!» – кивает она.

Видно, как обрадовалась возможности с кем-то поделиться воспоминаниями, достать бережно сложенные кулечки с фотографиями.

Судя по всему, фотографироваться Владимир Иванович любил. Оно и понятно: он был настоящим красавцем, с густой темной шевелюрой, блескучими черными глазами.

– Да, красивый он у меня был! – улыбается Зоя Фёдоровна. – Если бы не выпивал еще, он бы долго прожил, сердечный. Вот он с сестричкой родной сфотографирован, а вот его друзья-партизаны… А это они на встрече с норвежцами в Москве.

Зоя Фёдоровна вспоминает, как они познакомились:

– Мы с Володечкой встретились… Я работала в магазине, мы разным штучным товаром торговали, он к нам захаживал. Потом мне люди стали советовать. Говорят, хороший человек, тихий, спокойный, культурный, десять классов образования. И от природы такой добрый, хлебосольный, точно на маму похож. А я к тому времени с мужем разошлась – Худояров его фамилия была. Мама меня выдала за него сразу после войны, мне еще 16 лет не было. И я как в пропасть упала. Агрессивный был, я еле убежала от него с дитем. А вот Володя хороший был, уважительный, и его несмотря ни на что уважали все.

Поженились они в апреле 1968-го.

После войны Гудов окончил школу по подготовке рыболовецких кадров, получил диплом инженера-рыбовода. Работал бригадиром на Большом Утрише в рыбколхозе имени Сталина, затем заместителем директора Кизилташского кефалевого хозяйства. Имел специальность электросварщика 4-го разряда, работал электриком в Курортной поликлинике, слесарем-сантехником в БФО.

Действительно, у Владимира Ивановича была эта слабость – тяга к спиртному. Поэтому подолгу на предприятиях он не задерживался. Положа руку на сердце, по той же причине и не смог попасть он в Норвегию, куда его постоянно приглашали.

– А Вы знали, что он герой у Вас был? – спрашиваю Зою Фёдоровну.

– Знаете, какая комедия получилась?! Первое время я работала на пищекомбинате чернорабочей. Как-то пошли мы от организации в музей на экскурсию. Там я обратила внимание на витрину, где фотография героя: красивый такой, кудрявый, воевал в Норвегии, в партизанском отряде. Запомнила. А потом, когда уже в магазине работала, и он начал заходить к нам, я поняла, что это он. Но вида не подавала. До самой свадьбы!

Как говорит Зоя Фёдоровна, сам Владимир Иванович тоже особо не распространялся о своих норвежских подвигах.

– Видимо, нельзя было разглашать, – замечает она. – По школам, конечно, ходил, с детьми встречался. Но мне начал рассказывать подробно, как воевали, как подрывы устраивали, когда уже лежал парализованный и я за ним ухаживала – последние семь лет.

Общих детей у них, к сожалению, не было. Владимир Иванович вырастил как своего сына Зои Фёдоровны. Дали ему хорошее образование, выучили на врача. В этом году Геннадию Худоярову уже 75 лет. У него тоже проблемы со здоровьем, но он по возможности навещает Зою Фёдоровну, справляется о здоровье по телефону.

Кстати, у Гудова это был тоже второй брак. Сразу по возвращении в Анапу он женился на женщине с ребенком. Через 10 лет она умерла от тяжелой болезни. Но Владимир Иванович никогда не оставлял падчерицу своей заботой и даже обеспечил жильем.

Владимир Гудов был награжден орденами Славы III степени, Отечественной войны II степени, медалями «За отвагу» и «За Победу над Германией», знаком «Участник норвежского Сопротивления», «Норвежский партизан». Пришел и орден из Норвегии, который, к сожалению, был утерян.

 Все награды, поздравительные открытки и письма в адрес русского Оге Зоя Фёдоровна передала в музей краеведения. Говорит, там их хоть люди увидят.

***

Ее старенькой квартирке давно нужен ремонт. Не работает газовая колонка, поэтому нет горячей воды, газовая плита тоже на ладан дышит, старенький диван провалился.

Спрашиваю, что нужно сделать в первую очередь, а она машет рукой:

– Да надо ли уж?! А не можете вы походатайствовать, чтобы Володе отреставрировали памятник на новом кладбище? Понимаете, там была звезда из нержавеющей стали, и какие-то вандалы открутили ее. И теперь штырь торчит и всё. И главное, хочется, чтобы фотографию и надпись сохранили. Там написано: «Партизан-разведчик норвежского движения. В память от жены». И цветочек такой внизу лежит, выбит. Хочется, чтобы это всё осталось.

Мы пообещали Зое Фёдоровне сделать все возможное, чтобы к 9 Мая и памятник был приведен в порядок, и память этого удивительного человека была увековечена.

P. S. Редакция и автор благодарят за помощь в подготовке материала отдел краеведения Анапского археологического музея и лично заведующую Эллу Плиеву.